Западный бок гульбища предстоит междугорной обширной круглой долине, представляющей смотрящему чрез бруствер гульбища прекрасный ландшафт со множеством ферм, прудов и ручьев, обставленных стремнинами горной цепи, по 10-верстному, на глазомер, протяжению ее, из которых высочайший кабан, влеве, предстоит лицу шпиля вартбургского исполина, за узкою дефилеею, с долины на юг идущею в глубь Тюрингии, что и было, кажется, причиною уничтожения крепости по изобретении пушек, могших оттуда сгладить цитадель и город.
От порывистой бури с дождем и по слабости сил наших после ран трудно было нам взобраться на крутизну Вартбургского шпиля, а остаться ночевать в Эйзенахе, чтобы переждать бурю, мы и подумать не умели, ибо честолюбие наше трепетало от мысли опоздать в соучастии боевой переправы чрез Рейп! Соединясь в плотную гурбу около своего храброго генерала, мало знакомого с «нельзя», крикнувшего и тут: «За мной, друзья, ура!», мы, преодолев с ним, как и везде, и бурю и крутизну осклизлого всхода, взобрались по 200 ступеням, вырубленным в каменной почти отвесной отлогости, одетым дерном, в выгнутом расположения, суживающимся вверху, у предвратной площадки шпилевого замка, имеющей над собою бойницы стародавнего образа фортификации.
По всходе на двор замка, имеющий длины 80 и поперечины с востока на запад 60 шагов, отдохнув немного в приемной гостинице, находящейся при самых воротах на правой стороне, по входу, у проходной арки, в нижнем поясе общего двухэтажного замкового четырехфазного корпуса, мы осмотрели сперва рыцарскую столовую залу, по древнему обычаю христиан, с церковным престолом посредине ее — для напоминания ежевечерне преломления хлеба, запиваемого чашею вина, Тайной вечери Искупителя,— складенным из кирпича под щекатуркою, на которой, как и на стенах всей залы, начерчены во множестве надписи посетителей Вартбурга, из которых только некоторые не стеснены гурбами иных.